Китайская надежда Владимира Путина

Похоже, что он не понимает: преследование бизнеса и мелких нарушителей существенно влияет как на экономику, так и на глобальные амбиции.

Ежегодный Санкт-Петербургский международный экономический форум прошел на прошлой неделе с привычной помпезностью. Но традиционная цель — привлечь западные инвестиции, была очевидно замещена стремлением прорекламировать силу связей между Россией и Китаем. Президент Си Цзиньпин был почетным гостем форума и накануне посетил Москву, проведя длительные встречи с президентом Владимиром Путиным. Оба лидера дополнили свои переговоры новыми описаниями чрезвычайно дружеских отношений: так передача двух молодых панд на 15 лет проживания в Московском зоопарке имела целью существенным образом продемонстрировать это идеальное сближение. Обнимая своего дорогого китайского друга, Путин стремится показать, что он не будет плакать, пропуская встречу западных лидеров, которые соберутся во Франции для празднования семьдесят пятой годовщины высадки союзников в Нормандии — событие, в понимании России так или иначе имевшее второстепенное значение для конечного результата Второй мировой войны. Материал опубликован на сайте «Новое время».

Беспрецедентное китайское доминирование на саммите-конференции в Санкт-Петербурге — из Народной Республики прибыло около тысячи гостей — в действительности не обозначило какого-то конкретного сдвига в экономическом сотрудничестве с принимающей страной. Через пять лет с тех пор как Путин в мае 2014 посетил Шанхай, дав толчок новым двусторонним отношениям, количество обещаний и меморандумов взаимопонимания значительно превысило умеренное количество реализуемых проектов. Китайские предприниматели и государственные компании несколько сдержаны в намерениях инвестировать в Россию, особенно в ее финансовый сектор, кажущийся уязвимым в связи с западными санкциями. Стремясь замаскировать эти недоработки, Путин выступил против чрезмерной популярности доллара США как мировой валюты и назвал напор Америки на Huawei «первой технологической войной цифровой эры». На другом показательном шоу поддержки Китая российский эсминец Адмирал Виноградов опасно приблизился к американскому крейсеру Chancellorsville в Восточно-Китайском море. А после этого российское правительство выступило с лицемерным протестом, направленным на Вашингтон.

Увиваясь вокруг своего китайского партнера, Путин одновременно пытался стоять на своей позиции против «гегемонии» США и посылал позитивные сигналы президенту Дональду Трампу в ожидании их возможной встречи на саммите G20 в Осаке, что вскоре состоится в этом месяце. Он заявлял, что сложившаяся США модель глобализации переживает серьезный кризис и может подтолкнуть глобальную экономику к состоянию глубокого хаоса. Поэтому Путин в своей риторике зашел куда дальше, чем Си, по привычке предпочитающий изображать из себя заботливого менеджера глобализации. И в то же время Путин подчеркивает готовность России культивировать диалог с США, особенно по контролю над вооружениями, а также намекнул на его готовность оставить поддержку осажденного режима Николаса Мадуро в Венесуэле. Он подробно остановился на рисках гонки вооружений в космосе — теме, остро волнующей Москву из-за все более глубоких проблем в российской космической индустрии, что не может затмить бессмысленное приглашение главы Роскосмоса Дмитрия Рогозина построить совместную космическую станцию на Луне.

В конечном счете, цель Санкт-Петербургского форума — если отложить в сторону создание двусторонних отношений с Китаем — была подорвана и уменьшена неизлечимой слабостью российской экономики. Преданный Путину экс-министр финансов России Алексей Кудрин оценивает национальный рост на какой-то 1% в 2019 году. Начиная с 1 января, международные инвесторы сняли с российского фондового рынка более одного миллиарда долларов, а китайские компании требуют привилегий и гарантий, которые российские власти предоставить не в состоянии. Цены на нефть продолжают оставаться главным фактором неуверенности, но не менее важным драйвером является все большее бремя задолженности домохозяйств, вызванное долгосрочными контрактами. Идеи Путина по преодолению стагнации в сущности китайские: увеличить государственный контроль над экономикой и направлять больше денег в развитие инфраструктуры через «национальные проекты». Впрочем, что работает в Китае, то уходит в никуда в России — главным образом из-за алчности, тщеславия и некомпетентности боссов государственных корпораций. Красноречивым является то, что во время своего выступления на форуме Игорь Сечин, председатель гигантского государственного поставщика нефти «Роснефть», пытался переложить вину за экономическую неэффективность России прямо на США. Однако Кудрин и многие другие участники форума отметили хищническое давление на бизнес со стороны различных правоохранительных структур.

Один из ярких примеров такого хищничества — нынешнее преследование Майкла Калви, американского инвестора, которого обвиняют в мошенничестве. Впрочем, его дело держится на таких неубедительных показаниях, что намерения определенных сил конфисковать его фонд Baring Vostok очевидны. Многие российские бизнесмены надеялись, что Калви позволят посетить Санкт-Петербургский форум, чего не произошло. Дальнейшим нагнетанием ситуации стал недавний арест в Москве Ивана Голунова, журналиста-расследователя, который разоблачил несколько случаев потрясающей и беззастенчивой коррупции. Даже российские популярные медиа почувствовали себя обязанными присоединиться к отчаянным требований либеральных комментаторов и активистов его освободить. Кремль тщательно готовился к политическому шоу и бизнес-развлечениям в Санкт-Петербурге. Поэтому он не ожидал, что такие незначительные деструктивные моменты раскроют всю глубину экономического грабежа, практикуемого «опекунами» путинского режима, которых мало заботит смущение имиджмейкеров.

Похоже, что Путин не понимает: «экспроприация» некоторых недостаточно лояльных бизнес предприятий и наказание мелких нарушителей может повлиять на его макроэкономические усилия, так же как и амбиции восстановить глобальное управление. Президентская свита тем временем стремится улучшить экономическое положение России и обеспечить популярность своего верховного лидера, подделывая статистику и приказывая внести правки в соцопросы. Самообман — это типичный промах авторитарных режимов, но Китай вряд ли обмануть. Для Си поддержание высоких показателей экономического роста является фундаментальной политической целью, и готовность Путина пожертвовать бизнес-активностью ради удовлетворения аппетитов своих силовиков вряд ли вызывает уважение. Китай признает Россию как экономического лузера на конкурентном глобальном рынке, и высматривает полезные находки в водовороте все более мощного российского мародерства. Поэтому полагание на Пекин только добавляет рисков, которые Москва неразумно на себя взяла, пойдя на конфронтацию с Западом.