«Крестовый поход» Трампа продолжается: сможет ли мир выжить без США

Илия Куса, эксперт по вопросам международной политики

В фокусе интересов Дональда Трампа — внутриамериканские проблемы. Международные институты, по его мнению, вредят США, и поэтому он последовательно выходит из различных международных соглашений, что, безусловно, ведет к изменению мирового порядка. Как в быстротечных обстоятельствах нужно меняться Украине, чтобы не оказаться на обочине нового миропорядка. Об этом пишет автор на сайте «Апостроф».

Дональд Трамп подрывает институты, на которых держится мировой порядок, ибо это его идеологическая цель, некий личный крестовый поход. Действующий президент США представляет правоконсервативную элиту, которая считает, что нынешний либеральный мировой порядок, во-первых, не соответствует вызовам современности, во-вторых, является отсталым с точки зрения нового научно-технологического уклада, а в-третьих, невыгоден Соединенным Штатам.

Трамп считает, что все институты, на которых держится мировой порядок — система ООН, Всемирная торговая организация, Международный суд ООН, Международный уголовный суд, институт многосторонних договоров как таковой, то есть многосторонняя дипломатия — не нужны. Он считает их неправильными, ему больше нравится решать вопросы тет-а-тет, в двустороннем формате, что логично, как для бизнесмена.

Он считает, что международные институты вредят США, поэтому взял курс на торпедирование мирового порядка — он просто из него выходит. Этот порядок во многом держался именно на США, поэтому понятно, что когда они перестают быть его частью, этот уклад рушится. Он не может существовать без Вашингтона.

Еще одна причина такого курса — мощное внешнеполитическое израильское, эмиратское и саудовское лобби в Белом доме. Я не помню времени, когда бы они чувствовали себя в Вашингтоне настолько свободно. Очень много решений Дональда Трампа были продиктованы именно этими людьми.

Кроме того, Дональду Трампу интересна не международная политика как таковая, а, например, создание рабочих мест, то есть внутриамериканские проблемы. Продолжается также противостояние между так называемыми трампистамы и представителями традиционного американского истеблишмента, которые говорят, что нельзя так просто брать и разваливать мировой порядок.

Соединенные Штаты должны пройти свою внутреннюю революцию, это касается как республиканцев, так и демократов. У последних руководящие должности занимают совершенно несистемные люди, которые собирают деньги на свои кампании через фандрайзинг. Перед следующими президентскими выборами партии станут другими, и в этом нет ничего удивительного, ведь контрлиберальную волну предсказывали еще после падения СССР.

Место Украины в этом новом порядке непонятно. Я так понимаю, она взяла курс на то, чтобы исчезнуть с политической карты мира вместе со старым мировым порядком, ведь не вижу никаких попыток переосмысления нашей роли.

Мы должны решить, кто мы, чего хотим от мира и что можем ему дать, учитывая такие глобальные трансформации, как изменения климата, поколений, электоральных симпатий, кризис демократии, миграционный кризис и так далее. Мы даже не знаем о существовании таких проблем. Все живут в информационном пузыре примерно 2014 года и считают, что мир остановился и подождет. Существует мнение, что все события вращаются вокруг Украины, все «нам должны». Однако мы не то, что не в центре — мы даже не в близком к нему кругу проблем. Мы должны смотреть на войну с Россией просто как на один из факторов, влияющих на экономику, политику и внутреннюю стабильность, и двигаться дальше. Вместо этого все живут именно войной с РФ и иногда даже оправдывают этим свои действия.

Где место Украины в этом новом миропорядке? Какие наши отношения с Соединенными Штатами Дональда Трампа и Китаем, который находится на финальном этапе становления себя как глобального игрока? На эти вопросы должна ответить сама Украина, поскольку ей пора определиться, чего именно хочет от мира.

Одной из главных тем для дискуссий, в том числе и на наших медиаплощадках, сегодня должна быть именно роль Украины в новом мировом порядке. Мы должны говорить о ней, а не о языке, вере и церкви, как в позднем Средневековье. Какой язык и вера, если через 30 лет уже может физически не быть людей, которые будут говорить на этом языке и ходить в эту церковь?