Развал РФ начнется с Кавказа

Авраам Шмулевич

политолог, раввин

В Чечне и Дагестане уже живут не по законам Российской Федерации. В постсоветские годы Северный Кавказ превратился в колонию.

Колония – это не всегда регион, из которого метрополия выкачивает деньги. Очень часто в истории колонии были убыточными для центра. Такие колонии были во всех колониальных империях – Английской, Французской, Российской и т.д.

Колония – это территория, резко отличающаяся от метрополии по национальному и (или) религиозному составу населения, принадлежащая к иной культуре, политически управляемая из метрополии и экономически от неё зависимая. Именно такой территорией и стал за последние десятилетия Северный Кавказ. А колониальная система в том виде, в котором она была в 19-м и 20-м веках, совершенно непредставима в веке 21-м, она изжила себя.

Советская власть в рамках большевистской насильственной модернизации попыталась покончить с колониальным наследием Российской империи, изменить колониальный статус окраин, в том числе и Кавказа, и включить их на равных основаниях в состав единого государственного организма. Цель эта была реализована лишь частично, а с общим откатом, примитивизацией и архаизацией, наступившими после краха СССР, Северный Кавказ за последние два десятилетия снова превратился в колонию. Северный Кавказ — один из дотационных регионов. Хотя его народы тысячелетиями жили без всякой помощи Кремля.

Экономика разрушена, а система управления настолько неэффективна, что приближает смерть региона. В Дагестане урожай собирают дважды в год, но в настоящий момент завозят картофель даже из Израиля. Все это вместе ведет к росту антиправительственных настроений. На Северном Кавказе длится партизанская война под религиозными флагами. Война полномасштабная, выиграть ее российские военные не могут. Ни одно стратегическое задание в сфере безопасности, культуры или экономики не было реализовано. Теперь к этому нужно прибавить еще и страшнейший экономический кризис в РФ и полномасштабный кризис российской элиты. Кризис   элиты — это значит, что никаких проблем она не решит. Уже во многих районах живут не по законам Российской Федерации.

Так в Чечне кадыровский строй никакого отношения к конституционному укладу России не имеет.

По всей территории Дагестана действуют шариатские суды. Днем власть федералов, ночью — мусульманских партизан. Северный Кавказ — это прачечная для отмывания денег. Значительные ресурсы, которые идут как дотации, оседают в карманах московских чиновников. То, что не возвращается «откатом» в Москву, остается в северокавказских начальников. До населения ничего из этого не доходит. Может ли Москва исправить эту ситуацию или «поезд уже ушел»? Англия и Франция были более могучи и более эффективны России, однако ушли из своих колоний.

Почему в отношениях между Северным Кавказом и Россией должно случиться чудо? Процесс деколонизации — объективный. Сдерживает уход России с северного Кавказа лишь одно – отсутствие альтернативы. На Западе и в самой РФ полагают, что если Россия уйдет с Северного Кавказа, там начнется кровавая гражданская война, или придут к власти исламисты типа талибана а то и ИГИЛ.

Сегодня у России есть индульгенция от Запада на любые действия на Кавказе. Запад не желает там ещё одного Афганистана, а иной силы, способной обеспечить на Северном Кавказе стабильность — Запад не видит.

Теоретически это могли бы быть Грузия или Турция, с меньшей вероятностью на успех — Азербайджан, – но ни одна внешняя сила не сделала такой заявки. Национальные движения северо-кавказских народов не выглядят достаточно зрелыми и сильными. Но у России при всём при этом нет национальной политики, у России нет проекта по Северному Кавказу, ни привлекательного, ни не привлекательного, никакого нет. Есть только инерция и реакция. Нет передаточного механизма между властью и кавказскими народами. А если в ближайшие годы не будет создана такая связь, то РФ уйдёт с Кавказа.

Непреложный медицинский факт: когда человек совершает самоубийство – он умирает. Российская власть сегодня совершает на Кавказе самоубийство. Если так будет продолжаться и впредь — система власти рухнет, и Кремль вынужден будет уйти из этого региона против своей воли. Никаких перспектив на то, что правящий в РФ режим будет способен произвести коренные успешные реформы системы власти и экономики, не имеется, увы.

То, что многие, особенно на Западе, все еще воспринимают роль Москвы, как стабилизирующий фактор в регионе уже не отвечает действительности. Напротив: все деструктивные процессы, которые там есть, усиливаются попытками Москвы их решить. Рост исламистского движения на Северном Кавказе   —  это реакция на действии российских силовиков. Беззакония, совершаемые на Северном Кавказе, страшно представить. Жизнь и свобода человека ничем не защищены. Людей похищают, и часто непонятно, кто это делает.  При этом в некоторых регионах – в Дагестане – предприниматели платят взятки чиновникам и «закят» — обязательный годовой налог — мусульманским партизанам. Система правосудия не действует, образования — тоже. В органах власти тотальная клановая коррупция, поэтому исламизм воспринимается населением как единственно возможная альтернатива существующей полностью сгнившей системе российской власти.  Межнациональные отношения на Северном Кавказе представляют собой запутанный клубок давних противоречий и переплетения взаимных интересов.

Практически все национальные движения северо-кавказцев имеют сегодня различные претензии к Федеральному Центру. Но не менее сложны и конфликтны отношения кавказцев между собой.  Здесь также имеется множество очагов «потенциальных возгораний». Москва пытается не допустить этого, заливая регион деньгами, одновременно усиливая свое силовое присутствие. Но этот способ подобен тушению пожара бензином – колоссальные средства, вкладываемы в Кавказ, уходят в карманы северо-кавказской «элиты» — связанных с Кремлем чиновников и коррумпированных бизнесменов. Часть попадает и в руки исламского подполья, еще более значительные суммы возвращаются в виде откатов в тот же Федеральный Центр. До подавляющей части населения Кавказа из этих миллиардов не доходит ничего, при этом именно «простые кавказцы» и страдают от многочисленных «контртеррористических операций». Всё это вызывает еще большее недовольство и социальное напряжение. Выплескивающееся, в свою очередь, далеко за пределы Кавказа.

Результатом кавказской политики Москвы становится не только все большее отчуждение Кавказа от остальной Российской Федерации, но и рост напряжения между северо-кавказскими народами, рост числа внутренних конфликтов. Федеральному Центру становится все труднее сдерживать их, тем более, что рецепт у Кремля тут только один – еще больше финансовых вливаний  и еще большее количество войск.   Вопрос, однако, в том, сколь долго Москва сможет справляться с вызываемым ею самим напряжением. Главный способ управления,  применяемый Кремлем – «заваливание Кавказа деньгами», точнее, подкуп местных правящих кланов.

В условиях нарастающего экономического кризиса в Кремля все меньше и меньше денег для подкупа северо-кавказских элит. Долго это не может длиться.

Есть ли выход из этой ситуации для России? Конечно, есть. Теоретически возможных выходов тут даже два. Первый – полное изменение системы управления и взаимоотношений «центр–периферия» в масштабах всей Российской Федерации, полная модернизации всей российской экономики, превращение РФ из сырьевого в индустриальное и даже постиндустриальное государство, настоящая демократизация политической системы – и тогда Северный Кавказ имеет шанс включиться на равных в эту новую жизнь. Понятно, что в реальности ждать таких изменений не приходится.  Даже если российские власти захотят изменить систему управления Северным Кавказом, эта элита не сможет такой проект реализовать.

За последние 20 лет российская верхушка много говорила, но ни одного большого проекта так и не воплотила. И остается лишь второй возможный вариант, тот, по которому давно уже пошли все прочие вышеперечисленные европейские страны – деколонизация, т.е. отсечение Северного Кавказа от России. Процесс этот неизбежен. Поскольку он диктуется объективными историческими и экономическими законами, действие которых проявилось в истории всех колониальных стран двадцатого века. И отменить эти законы не в состоянии никакие решения конференций партии Единая Россия, никакие постановления правительства РФ и – страшно сказать – даже никакие, самые резкие заявления лично господина Владимира Путина. Вопрос лишь в том, произойдет ли этот уход быстро, централизованно и добровольно – как ушла Британская Империя из большей части своих колоний. Или медленно, кроваво и мучительно – как уходила Франция из Алжира и Индокитая.

Так что процесс ухода неизбежен. Система управления и организации жизни на Северном Кавказе полностью исчерпала себя. Двухсотлетнее колониальное присутствие Российской Империи на Северном Кавказе подошло к своему логическому концу.