Без чести пропавшие: о истории российских «добровольцев»

Виталий Портников

журналист

С каждым днем появляется все больше информации о гибели российских «добровольцев» в Сирии. Власть молчит, цифры погибших продолжают колебаться от нескольких сотен до нескольких десятков, но суть ситуации от этого не меняется — если «настамнет», то кто может погибнуть и как Россия может на эту гибель повлиять, как справедливо заметил министр обороны США. А если «мытаместь» — то почему под такими причудливыми названиями и почему мы этого не признаем?

Российских «добровольцев» или наемников выдумал не Путин. Их выдумали еще большевики. Эти самые «добровольцы» шастали всюду, где можно было дестабилизировать ситуацию, — и о их присутствии тоже никто не объявлял. Все знали о большевистских «советниках» в Китае, но никто о них не рассказывал. Все знали о советских «добровольцах» в Испании, гордились ими — но официально их там не было. В послевоенные годы количество «добровольцев» только увеличивалось, к ним прибавились еще и «братья»-кубинцы, которых никогда не было ни в Латинской Америке, ни в Африке. Ну а продолжилось все «вежливыми зелеными человечками» в Крыму, оккупацией Донбасса, войной в Сирии…

Скажут, что на Западе тоже вербуют «солдат удачи» и они промышляют поддержкой диктаторских режимов и прочими подвигами. Вербуют, кто бы спорил. Но это настоящие наемники, непридуманные частные военные компании. А Кремль издавна переодевает своих кадровых военных в боевиков, чтобы не отвечать за них в случае пленения, гибели, поражения. Их признают своими, только если они победят, да и то не всегда. Потому что по официальной версии победить должны «повстанцы», «герои национально-освободительного движения», «донецкие шахтеры» — только не те, кто воюет на самом деле.

Сирийские «добровольцы» погибли — и о них никто в Кремле не хочет даже вспоминать, их зароют, даже не опознав, — и это при том, что в Сирии могло погибнуть больше российских граждан, чем при падении самолета «Саратовских авиалиний». Родственникам выплатят компенсации или просто закроют рот — и на этом инцидент будет исчерпан, потому что «настамнет».

А вот в Крыму «мыбыли» — но тоже не сразу. Если бы «вежливым зеленым человечкам» был дан отпор и они гибли на улицах Симферополя или Севастополя, в Кремле делали бы круглые глаза, говорили, что ничего о погибших не знают и что они, наверное, уволились из российских вооруженных сил, чтобы помочь крымским шахтерам и полотерам. Ведь именно так говорили о совершенно обычных российских разведчиках, попавшихся с поличным в Донбассе. Говорили все — от чиновников до жены одного из пленных. «Настамнет». «Этонемы».

Все это самая обычная трусость и презрение к тем, кого ты посылаешь на убой. Впрочем, если посылаемый смиряется с собственной участью и такие правила игры человеческими жизнями воспринимаются обществом как единственно возможные — от Испании и Афганистана до Донбасса и Сирии — то рассчитывать можно только на бесславную смерть. Смерть человека и смерть государства.