Перспективы Путина и его боевиков из «Л/ДНР» на полях саммита G20 в Пекине

Трехсторонняя контактная группа, собравшаяся вчера (26 августа, — Ред) после каникул в Минске, призвала к «бессрочному прекращению огня» в ночь на 1 сентября. В прошлом августе перед началом учебного года к этому призывали тоже, стрелять на время перестали, но «бессрочного прекращения» не получилось. Получится ли сейчас?

Вопрос открытый. Москва увязывает прекращение огня с выполнением Киевом политической части минских договоренностей, и ее представитель Грызлов неизменность этой позиции вчера подтвердил. Киев, ссылаясь на те же договоренности, напоминает о том, что требование полного прекращения огня в них ничем не обусловлено. И еще настаивает на том, что выполнению его обязательств по «Минску-2», включая проведение местных донбасских выборов, должна предшествовать демилитаризация неподконтрольных украинским властям территорий, т.е. вывод с них российских войск и разоружение боевиков. Москва на это не соглашалась и не соглашается, переговоры увязли в несовместимости позиций, и вчерашняя встреча в Минске исключением не стала.

Какое-то время назад Киев, признав несогласуемость позиций в минском формате, стал призывать к встрече лидеров «нормандской четверки». Лавров объявил о согласии Москвы на такую встречу в Пекине, где в начале сентября состоится форум «двадцатки». Однако через день Путин сообщил о предпринятой якобы Киевом попытке терактов в Крыму, на основании чего пекинскую встречу объявил бессмысленной и призвал Запад усилить давление на Украину, признав ее главной виновницей невыполнения минских соглашений. Надо полагать, потому, что в последнее время Берлин и Париж к аргументации Киева стали прислушиваться, считая ее резонной. Запад же на этот призыв не отреагировал, насчет терактов в Крыму попросил представить доказательства, после чего Путин счел нужным поговорить с Меркель и Олландом по телефону и договориться о встрече с ними в Пекине без Порошенко. Фоном же этой встречи станет внезапная проверка боеготовности российской армии, напоминающая о том, что броня наша крепка и танки быстры.

Мне трудно представить, что Путин сможет склонить Меркель и Олланда принять кремлевскую интерпретацию минских соглашений, дабы через них навязать ее Киеву, — броня и танки вряд ли сделают их сговорчивее.

И представить Украину главной виновницей невыполнения соглашений не удастся тоже. Не исключаю, однако, что он может предложить гарантию прекращения и невозобновления огня, к чему призвала вчера контактная группа и что для западных миротворцев главное, в обмен на гарантированное давление на Киев по части выполнения его обязательств по «Минску-2». Но если так, то все равно ведь останется вопрос, до сих пор остававшийся неразрешимым. Вопрос о том, как согласовать эти обязательства с обязательствами другой стороны относительно демилитаризации донбасских территорий, которую Украина ставит во главу угла. Сомневаюсь, что Москва готова здесь на уступки, даже будучи обремененной санкциями и испытывая сильнейшее желание от них избавиться. Возможно, конечно, что она готова уже к приднестровскому варианту, т.е. к отчленению ДНР и ЛНР от Украины, но это будет односторонний разрыв с минскими договоренностями со всеми проистекающими последствиями.

Как бы то ни было, оснований для пекинского прорыва в рамках «Минска-2» пока не вижу. Тем более, что украинская сторона на переговорах представлена не будет.

Игорь Клямкин, доктор философских наук.