Заложники европейского кризиса

Виталий Портников

Журналист

В украинской столице впервые на официальном уровне заявили, что причиной затягивания сроков предоставления безвизового режима нашей стране является не просто «чересчур скрупулезное» следование бюрократической процедуре, проявляемое европейскими институциями, а сознательное блокирование этой процедуры одной из стран-членов ЕС. И назвали эту страну.

При этом я не сомневаюсь, что если попросить у кого-либо из французских чиновников прокомментировать это заявление заместителя главы администрации президента Украины Константина Елисеева, он сделает круглые глаза.

Франция никогда и нигде публично не заявляла о своем несогласии с предоставлением Украине безвизового режима. И сейчас в Париже тоже будут говорить о необходимости придерживаться ранее согласованных процедур.

И в этом лукавстве — еще одна проблема европейской политики. Эта политика лишилась прозрачности, стала кулуарной и потому — плохо контролируемой гражданами. По сути, мы сталкиваемся с типичной для Евросоюза ситуацией. Вначале утверждаются требования, согласовывается многосторонняя позиция. Но когда дело доходит до исполнения согласованного решения, оказывается, что внутренняя ситуация в одной из стран ЕС уже изменилась и ее руководители не могут поддерживать процедуру во вред собственным сиюминутным интересам. Но и отказаться от решения, на принятие которого они уже дали согласие, тоже не могут. И Евросоюз не может — так как каждый такой отказ сказывается на его репутации как работоспособного организма.

И тогда на выручку приходит Ее Величество Бюрократия — в умении затягивать, создавать проволочки, мастерски пользоваться правовыми коллизиями европейцы поднаторели.

-Почему вообще возникла идея вначале согласовать механизм возможной приостановки безвизового режима, а затем предоставлять этот режим Украине, Грузии и Республике Косово?

-Не из-за вас, из-за Турции, которой мы вынуждены предоставить безвизовый режим из-за кризиса с беженцами, а сами этого режима очень боимся.

-Но вы же отказались от идеи предоставления безвизового режима Турции, почему же тогда сохранен порядок работы над механизмом приостановки?

-Потому что процедура уже запущена, а мы не говорили, что она вводится из-за Турции, как же ее приостановить?

-Но мы выполнили все ваши условия?

-Все, конечно. Вот Республика Косово выполнила не все — и мы перенесли сроки предоставления ей безвизового режима.

-Но вы же раньше утверждали, что Республика Косово тоже выполнила все условия.

-Открылись дополнительные обстоятельства.

-Но по нам дополнительных обстоятельств нет?

-Конечно, нет. Вы все выполнили. Порядок временной приостановки общий, он именно вас не касается.

-Почему же в процедуре приостановке прописываются требования, которые связаны непосредственно с Украиной?

-А это потому, что мы хотим вам помочь с реформами, мы же ваши друзья.

-Но если вы наши друзья, зачем вы синхронизируете предоставление «безвиза» с временем начала работы механизма временной приостановки? Ведь над обоими процессами можно работать параллельно?

-А это такая процедура. Мы ее согласовали, когда думали, что предоставим безвизовый режим Турции. Сейчас мы знаем, что не предоставим, но не хотим, чтобы было заметно, что введение этого механизма было связано именно с Турцией. Нам ведь ещё договариваться с Эрдоганом. И вы должны тоже делать вид, что ничего не понимаете. Вы же наши друзья.

-А Эрдоган точно такой наивный? Ничего не понимает?

-Ну, может быть, он тоже сделает вид?

-А может быть, дело вовсе не в Эрдогане? А в Путине и Марин Ле Пен?

— Марин Ле Пен? Кто такая Марин Ле Пен? Первый раз слышим о Марин Ле Пен? Вы не знаете, кто такая Марин Ле Пен? Подруга Путина? Или Эрдогана?

Вот именно из-за подобной манеры ведения дискуссий и принятия решений в Евросоюзе увеличивается количество евроскептиков, а ведущие политики стран ЕС уже вслух говорят о кризисе в объединении.

И единственная возможность преодолеть этот кризис — научиться называть вещи своими именами и обозначать реальные, а не придуманные проблемы.